X-пансия
Поиск:
???? ?? ????? Boardshop Х-Пан... Инфо Интервью Интервью с Jeremy Jones


версия для печати

Интервью с Jeremy Jones

Джереми молчал до трех лет, но заговорил сразу предложениями. Выглядело так, будто он это умел давным давно. Просто ему было нечего сказать. Никто из нас не знает, насколько спокоен и расчетлив был этот ребенок.


В первые месяцы жизни Джереми наша мама постоянно возила его на осмотр в больницу. Ей казалось, что он глухой. Он никогда не кричал, не издавал никаких звуков, вообще не реагировал на окружающих. Но врачи говорили, что с ним все в порядке. Джереми молчал до трех лет, но заговорил сразу предложениями. Выглядело так, будто он это умел давным давно. Просто ему было нечего сказать. Никто из нас не знает, насколько спокоен и расчетлив был этот ребенок. Двенадцатью годами позже Джереми впервые приехал со мной и нашим старшим братом Стивом на Аляску, в Валдез - исследовать большие горы. Стояла весна 1994-го. Аляска была свежа. Хелирайд стоил 45 баксов, найти коммерческого проводника, кроме Дуга Кумбса и кое-кого из его друзей, было почти невозможно. Они предлагали показать нечто, объявляя цену по-тихому. Суперспайн, Пик Пирамида, Клык и многие другие маршруты еще только предстояло пройти. Джереми занялся изучением больших гор. Он слушал проводников, запоминал маршруты и учился. Пришло время, и молчаливый ребенок решил, что ему снова есть что сказать.

Тодд Джонс

В начале апреля в Валдезе произошла беспрецедентная вещь - все популярные вертолетные компании закрыли сезон в связи с "экстремальной лавинной опасностью." В это самое время, в маленьком отеле где-то на Аляске, Джереми Джонс убивал время, сидя в телефонной кабинке.

Сегодня шестое апреля, ты на Аляске… Где точно?

Я в… (долгая пауза) ну, не могу тебе точно сказать, но мы это место долго искали. Здесь еще жив ковбойский дух первооткрывателей, еще нет ограничений и запретов, как в Валдезе. Эта мысль освежает. Ни одно место в мире не идет ни в какое сравнение с этим уголком Аляски в плане рельефа.

Поэтому все Аляску и боятся?

Точно. Я знаю, что все воспринимают Аляску, как единое целое, причем гигантское. На самом деле здесь каждый может найти что-то для себя. Очень многие напрасно верят слухам. Конечно, здесь большие горы, но ты сам решаешь, как высоко забраться.

Ну, а конкретное место, где ты сейчас, как оно?

Единственное найденное нами место - достойный конкурент Валдеза. Здесь есть шанс проложить маршруты не хуже гигантских спусков Валдеза. Мы бы это уже сделали, если бы летали.

Нелетная погода?

Дождь идет.

Ты давно там?

Пять дней.

И сколько из них нелетных?

Пять.

Сколько книг прочел?

Первую только закончил. "Завещание" Гришема. Мне сейчас без книги никуда, надо следующую начинать. Убиваю время - сплю, ем по два часа, в игры играю. Помнится, ты мне рассказывал об изменениях, происходящих с тобой до, во время и после ежегодной поездки на Аляску - пика каждого твоего сезона. Определенно, это ключевой момент каждого сезона. Я приезжаю сюда всегда в начале апреля и остаюсь до мая. Постоянно собираюсь уехать раньше, но никогда не получается. Перед поездкой на Аляску я стараюсь кататься на курортах с серьезным рельефом, типа Джексон Хола. Катаюсь, катаюсь, катаюсь… Мне просто необходимо накататься, потому что я точно знаю, что здесь мне придется малость посидеть без дела.

Какие сейчас чувства?

Знаешь, прямо перед отлетом, когда я прощался со своей подружкой, я хотел… ну… в общем, ты понимаешь, что впереди серьезное дело. Но когда ты на месте, а погоды нет, начинаешь изнемогать. Скучаешь, конечно. Тебе хочется, чтобы вышло солнце и ты мог выйти на склон. И однажды ты просыпаешься и видишь солнце. И у тебя перехватывает дыхание.

Ого…

Именно так. Я говорю себе, что надо расслабиться, и когда я выхожу на склон, я уже абсолютно спокоен. Я не позволяю своему настроению зависеть от степени риска. Это целеустремленность, а не упрямство. И это позволяет мне расти в каждый мой приезд сюда. Я никогда не иду на неоправданный риск, например, не прыгаю через серьезные скальные выходы.

Да неужели? Даже в 97-м, когда ты спокойно проехал маршрутик, названный потом… Клык?

Ну да. До сегодняшнего дня, это мой самый страшный спуск.

Освежи-ка мою память. Разве на маршруте Клык нет двухсотфутового скального выхода? Конечно, эти вещи бывают, и тебе приходится с этим мириться. Когда прямо на линии спуска есть значительный скальный выход, ты оказываешься лицом к лицу с ледяной коркой, готовой сбросить тебя вниз. Это превращается в игру "победи лед" с прыжками на заднем канте.

На заднем? Да, тебе наверняка знакома эта вибрация и соскальзывание доски в жестких поворотах на заднем канте. Если под ногами лед, я спрямляю траекторию в этой части спуска, а затем ухожу в сторону траверсом на заднем канте. Но мне очень не нравится так пересекать смертельные скальные участки. Тебя можно понять… Но я предугадываю, что может случиться. Я миллион раз проделывал это на обледенелых гоночных трассах, и знаю, что это очень устойчивая позиция, в отличие от движения на переднем канте. Я понимаю, что рискую, пользуясь этой техникой, особенно в прыжке, при приземлении на задний кант. Но в ситуации, когда нельзя падать, задний кант более стабилен. Здесь можно рассчитывать на большее усилие, весь склон перед тобой - если ты не в облаках снежной пыли. А выпрыгивать вниз на очень крутом склоне с мысков - значит точно попасть на камень или что-нибудь в этом духе. Движение "за спину" слишком пугает. Это почти худшее, что можно сделать. Кто-то, может быть, не знает, сколько лет ты провел в жестких ботинках, тренируясь и соревнуясь по всему миру. Когда последний раз карвинговал в жестких? Хммм… Должно быть это было на квалификационном предолимпийском Гран При в Маммоте(1998). С тех пор не хотелось. Просто перегорел. Хотя я по-прежнему не упускаю случая покарвинговать на жестком склоне, теперь уже на мягком комплекте. Я, как и раньше, люблю точные дуги. Ты вообще оставил соревнования? Не то, чтобы я бросил соревноваться, я любил это, пока занимался этим, но то, что я делаю сейчас, мне нравится больше. К тому же, во фрирайдинге меньше стресса.

Тот ужас, который вселяют горы Аляски, не является для тебя источником стресса? Никто не говорит мне, что я должен быть упрямее. Все понимают, что я должен кататься спокойно. Нет никакого давления. Я ощущаю себя комфортно. Я оглядываюсь на свои последние достижения и слышу - о, парень, да ты здорово продвинулся! А если бы я ощущул чье-то давление, думаю, я бы не смог ничего достичь.

А гоночные трассы страшные? Скорость под 70 миль в час, обледенелые склоны - ну, всё такое. Я всегда воспринимал их как вполне контролируемую среду. Ничего смертельного.

Так на Аляске нет стресса? Действительно нет, скорее есть сосредоточенность. Когда ты учишься управлять самолетом, только 10 процентов материала относится к тому, как управлять самолетом. Остальные 90 процентов учат, как действовать, если что-то не так. На склонах Аляски тоже самое - ты напрягаешься всего на 10 процентов, просто никогда не забывая об оставшихся 90.

Должно быть, это напрягает. Беспокойство есть всегда. Ты ждешь погоды. Тебе нужен хороший снег. Потом ты сидишь полтора часа на исходной, дожидаясь пока свое место займет оператор. Это, конечно, головная боль. Ты делаешь первые повороты, прыгаешь и думаешь - а тот ли это прыжок, который ты планировал, та ли скала появилась впереди. Такого рода волнение, конечно, сосет под ложечкой.

Ты никогда не вызывал вертолет, чтобы вернуться с точки высадки? Честно? Никогда. Если уж я вылез из вертолета, я доведу дело до конца. Правда, я могу корректировать план спуска на ходу. Я стремлюсь упростить спуск. Если что-то не так, ты можешь сфокусироваться на задаче, непосредственно стоящей перед тобой. Я стараюсь предполагать и запасной маршрут.

Что значит "упростить"? И вообще, чем отличается то, что ты видишь с вершины от того, что можно увидеть в фильме? Самое сложное - слепые вылеты. Когда ты прыгаешь вслепую, ты должен отчетливо представлять себе, где находишься. Я трачу немало времени на ориентацию. Нагромождение скал невозможно запомнить, голова не справится. Поэтому я выбираю несколько ключевых точек. Но, продвигаясь по технически сложному спуску, можно столкнуться с тем, что при ближайшем рассмотрении участок окажется непроходимым. Поэтому, концентрируясь на главном маршруте, краешком своего мозга я не забываю об альтернативе. Когда дашь себе время правильно все представить, спуск проходит, как на автопилоте.

Ты изменил маршрут МакДжилливри Пасс, увидев, что надувом перекрыт вход в кулуар. Ты свернул, но все выглядело так, как будто это было запланировано. Да, я спускался по достаточно спокойному пути, в конце которого был тридцатипятифутовый обрыв со слепым вылетом. Еще на подъезде я увидел, что что-то не так. Я "дернул рычаг" в сторону. Часом позже на этом же месте классный лыжник из нашей команды все-таки прыгнул. Он пролетел 60 футов и приземлился на тонкий слой снега. Сломал бедро, спину и руку.

Так где же грань между безопасностью и риском? Дуга. На самом крутом спуске ты можешь быть вынужден двигаться прямо вниз по двадцать футов между разворотами, балансируя на грани падения. Ты чувствуешь притяжение Земли, оно готово сорвать тебя со склона - этакий мощнейший ускоритель прямо у тебя в руках. Баланс - это результат полного понимания тобой происходящего. Контролируя ситуацию, ты можешь спуститься вниз очень быстро, но чисто. Ключевое слово - терпение. Мы очень терпеливы на горе. Мы никогда не пропускаем шагов. Каждый шаг обдуман. Если проводнику кажется, что на маршруте что-то не так, мы уйдем на другой, о котором у него будет положительное впечатление.

Но иногда это не срабатывает. Это точно. Как с наледями. Если не знаешь, как бороться с такими ситуациями - это кошмар. Пара моих друзей сорвалось с наледей, подстерегавших их там, где они этого не ожидали. Их сбрасывало со скал, причем дело было на очень высоких, по несколько тысяч футов, склонах. В обоих случаях результатом были переломы.

Поэтому в непредсказуемых ситуациях ты надеваешь шлем? Вроде того. Я не надеваю шлем, чтобы сказать "окей, теперь я могу перепрыгивать скалы", шлем здесь не поможет. Просто это еще один элемент страховки - на случай падения головой о камень.

Может ли какая-то ситуация заставить тебя прекратить катание в какой-то день? Нет, но если кто-то пострадал - это всегда встряска для всех. Как пару лет назад, когда Адам Хостеттер сломал бедро. Я был в другой группе, но мы услышали по радио, как они кричат "нам срочно нужен вертолет, нам срочно нужен вертолет, у нас пострадавший!" Мы подлетели, увидели Адама, сидящего без движения, и действительно испугались - никто ведь не знал, что с ним. Все кинулись помогать эвакуации. Когда видишь такое, лучше сразу найти в себе силы вернуться в вертолет и атаковать какой-нибудь маршрут.

Что думаешь на счет экстримных контестов? Я думаю, это хорошая затея, потому что это еще один способ привлечь внимание к спорту. Довольны и те райдеры, которые катаются именно в этом стиле и могут соревноваться. Если же говорить обо мне, то места проведения таких соревнований, такие, как Вербье, меня не привлекают. Все-таки я скорее мастер скоростного спуска по открытым склонам, а не техничного катания среди нагромождения камней.

К тому же, твой стиль лучше подходит для съемки. Именно, ведь если дуга на экране выглядит как сплошное удовольствие, чаще всего так оно и есть. Есть райдеры, например Том Бёрт, способные и спуску с каменистого обрыва придать вид развлечения, но их единицы. Но я предпочитаю в таких ситуациях не сниматься. К тому же, мне вообще не близок соревновательный дух. У меня не возникает желания обогнать парня, едущего рядом. Не пойми меня превратно - конечно, на соревнованиях особая, великолепная атмосфера. Но обычно у меня нет избытка соревновательной энергии.

Ты шестой раз на Аляске, чувствуешь себя спокойнее? Все стало проще? Да, конечно. Чувствую себя гораздо комфортнее, главным образом потому, что лучше узнал горы, снег. Только по-прежнему избегаю ходить по горе пешком. У меня был один очень страшный случай. Вертолет высадил меня футов на 100 ниже точки старта, дальше надо было подняться пешком. Я прошел половину пути, ярдов 100, и оказался на остром хребте на вершине, по которому с веревками и в кошках карабкаться неделю. А я стою, со всех сторон открытый ветру, широко расставив ноги в мягких ботинках и держа в руках сноуборд. Ситуация была хреновая. Вполне мог замерзнуть, так и остался бы там стоять, как статуя, отмечающая фиговое место. Тогда обошлось, но с тех пор я не хожу около пика горы. Это меня напрягает.

Дождь все идет? О да. В декабре 1997, когда ты вовсю тренировался и соревновался, я спросил тебя, чего ты ждешь от предстоящей в конце сезона поездки на Аляску, что для тебя значит фрирайдинг. Ты помнишь, что ответил? Должно быть, что-нибудь вроде удовлетворения.

Близко. Ты сказал "Для меня Аляска, как чувство голода." Я был удивлен. Ты еще не удовлетворил свой голод? Вот сейчас, после пяти дней в отеле, я очень голодный.

Эпилог: Огромная зона высокого давления накрыла Аляску вскоре после нашего разговора. Состояние снежного покрова стабилизировалось. Джереми смог провести целых десять съемочных дней за время своего тридцатипятидневного пребывания на Аляске. Вы можете посмотреть на его катание в новых фильмах Further и TB9.

Eric Blem (SnowboardLife)

Перевод — MangoL

с сайта onboard.ru

рюкзак Jeremy Jones Pro



Rambler's Top100